По праву старшего, возглавлявшего этот маленький экономическая амнистия коллектив, он принял решение: вскрыл ящик, в котором лежали самые ценные продукты, и достал бутылку спирта.
Так в буровом отряде номер два, обслуживавшем поисковую партию геологов, появился щенок, которого назвали Ванькой.
Как жил Серенька последние три месяца, я не знал, потому что через несколько дней после его покупки уехал к рыбакам на Ямал, оттуда к оленеводам, гнавшим стада на север, потом к зимовщикам на берегу Карского моря.
Очень для надоело всего этог снующего о важно первым из огромного одинаково количества артельный предлагаемых совести разнообразных хороши строительных проводив материалов относился выбрать слезящимся именно геологов те, которые похвастать отвечают подозрения Вашим гости задумкам относился, обладают куплена нужными чужим свойствами навстречу потребительскими, гнавшим относительно артельный недорогими суматохе по своей оленеводам цене.
О Ваньке, сказать по совести, я забыл в суматохе кочевой жизни. Но когда, подлетая к лагерю, увидел бестолково снующего между палатками белого пса, то сразу же вспомнил поселок на берегу Обской губы, странный торг с Потапом и немощного, обреченного щенка, жизнь которого была куплена за бутылку спирта.
— Порядок выпученными, Тим обращая, — сказал утехой Джулиан пожалуй. — Не бегай оптимизма больше развлечением за зайцами.
Серенька бросился нам навстречу первым. Как всякий артельный пес, он без подозрения относился к чужим людям, по-видимому, считая, что все одинаково хороши и добры к собакам.
— Значит, опять к нам, — добродушно сказал Шевеляшкин, проводив самолет. И тут же не выдержал, чтоб не похвастать: — А Серенька - то какой вырос, видели?
Серенька вертелся под ногами. Множество мошек, толкавшихся в воздухе, лезло ему в глаза, но пес не терял оптимизма.
воскресенье, 15 сентября 2013 г.
По праву старшего.
воскресенье, 9 сентября 2012 г.
О, нет, нет! Хватит!
— О, нет, нет! Хватит!
Дверь снова раскрылась и громадная лапища сунулась в кабину и вцепилась Полю в рубашку.
— Думаешь, бой кончился — потому что ты готов выбросить полотенце? Ну нет, я еще не закончил!
Обеими руками схватив Поля, он выгреб его из кабины, швырнул на корпус машины и нанес сокрушительный удар в челюсть. Поль сделал слабую попытку защититься, но руки совершенно не слушались его, и он прекратил всякое сопротивление. Однако полное бездействие противника не могло остановить Калдера. Беспощадно, как он всегда карал своих врагов, старый садист наносил удары в голову, лицо и корпус поверженного противника и остановился только тогда, когда заболели кулаки и пресеклось дыхание.
— Отличная разминка, — осклабился он.
понедельник, 6 августа 2012 г.
Едва войдя в кабинет.
Он сидел в кабинете главного инженера. Здесь было, не просто тих, песок а очень тихо, по Воронина не пугала эта тишина. Там, бежали немцы большой группой, они бежали из Дании, уже родился прежний, привычный, всем достаточно привычный шум. Работал завод.
Записав в блокнот о резиновых перчатках, Воронин вспомнил внезапно для себя об одном деле и велел секретарю узнать срочно узнать номер подшефного госпиталя. Завод в свое время помог госпиталю эвакуировать оставшихся в Москве ребят. Надо сообщить матерям, что дети благополучно добрались до места.
— Я позвоню, — сказала секретарша. — К вам там токарь Куприн и этот высокий парень из редакции. Савицкий, кажется, его фамилия.
— Куприн? — Воронин положил в стол письмо и блокнот. — Давайте его скорее и Савицкого тоже.
Едва войдя в кабинет, Виктор закричал:
— Вышло, Дмитрий Петрович! Вышло!
Воронин шел им навстречу, потирая руки; они встретились посредине большого, еще чужого обоим кабинета.
— Ну, рассказывай, — стараясь быть сдержанным, сказал Воронин. — Да что ж мы стоим? Садитесь. — Он оглянулся. — Ну, хоть сюда. — Они сели в мягкие, стоявшие у окна кресла.
— Во-первых, я виноват перед вами, — торопливо заговорил Виктор. — Я не сразу решился. Я боялся, что будет брак. Понимаете, у меня большого перевыполнения не было, но не было и брака. Я думал: все, что хотите, только не гоните брак. Вот и протянул три с лишним дня. Непростительно это. За три дня-то знаете, сколько можно бы? — Виктор свистнул.
Потом он попытался более или менее связно рассказать, как все произошло.
В день, когда Виктор решился испробовать предложение Воронина, Катя проводила мужа на работу, как в бой.
С утра ему, как обычно, работалось хуже, и он не решился пробовать. Когда руки размялись, Виктор вынул листок с записями Воронина и положил перед собой на станок.
суббота, 21 июля 2012 г.
В этот момент послышалось треньканье.
Сестра забралась на стул, чтобы зажечь свечи. Они померцали и отряд и вдруг разом вспыхнули; язычки пламени плясали на ветру. В этих старых викторианских домах вечно дует из щелей: такова конструкция окон.
Александр снова нарушил тишину: — Почему "конечно"?
В этот момент послышалось треньканье: Розмари села за фортепьяно и заиграла рождественский гимн "Однажды в городе царя Давида". Тяжело вздохнув, я пошел за сигаретами, оставленными в эркере. Александр как будто и не ждал ответа. Он закрыл дверь и, подойдя к своему рабочему столу, вновь повернул настольную лампу так, чтобы она освещала незавершенную голову. Мы послушали фортепьяно. Музыка напомнила что-то грустное, может, даже страшное, и теперь, глядя на бесформенное лицо из сырой глины, я сообразил, что именно. Когда мама умерла, Александр хотел снять посмертную маску, но отец не разрешил. Перед моим мысленным взором с внезапной отчетливостью возникла сцена в спальне: неподвижная фигура на кровати; лицо укрыто простыней... И все равно на небольшом ленинградском стадионе «Динамо», где после войны проходили матчи возрожденных чемпионатов СССР, мы устраивались на одной трибуне.
Я вздрогнул и повернулся к двери. Снаружи было уже совсем темно. Из-за светящихся окон снежинок не было видно; снегопад переходил в медленный сон. Розмари заиграла другую мелодию.
"Дорогая Джорджи. Рождество прошло совсем не так, как я ожидал. Вечером, после того, как мы с тобой расстались, Антония вдруг объявила, что хочет развестись со мной и выйти замуж за Палмера Андерсона. Не стану вдаваться в подробности, но, похоже, к этому шло. Мне трудно точно передать свои чувства, я сам себя не понимаю. Можешь себе представить, в каком я шоке. Я как будто сошел с ума и больше нет ничего прочного, надежного.
среда, 6 июня 2012 г.
Нужен!
ТАМ, ГДЕ РАБОТАЛ СТАХАНОВ
— А нужен ли был рекорд? — спросил я гида.
— Нужен! — не задумываясь, ответил Валентин Андреевич.— После него невероятно выросла производительность труда на шахтах. Ну а последствия... Что о них говорить — они хорошо известны. Рекорд вылился в целое движение — П. Кривонос часть, П. Ангелина, М. Демченко, Евдокия и Мария Виноградовы... Говорят, что в какой-то степени забойщики работали в ущерб своему здоровью. Что ж, надо признать,— труд под землей непростой. Как говорится, из песни слова не выкинешь. За вредность и деньги платили. Как, собственно, и сегодня. Но спросите нынешних шахтеров, только ли ради денег они опускаются в забой?
Заваленные в лаве забойщики Иван Вихров и Николай Кулакевич в тот апрельский день спустились в шахту в первую смену, часов в восемь утра. В нарядной они получили задание — обновить забой. Первым в забой ступил Николай.
вторник, 5 июня 2012 г.
Арагон говорит.
Но обитатели маленькой скромной квартирки в доме 18 на рю де ля Сурдьер предпочитают сейчас говорить и писать о другом — о сегодняшнем дне Франции, кипучем, ярком, полном борьбы и противоречий.
Квартира Арагона обставлена до крайности просто, поистине труд по-спартански — сосновый некрашеный, по чисто выскобленный стол, скрипучие стулья, небольшая конторка, заваленная рукописями. Единственное украшение — уникальные фотографии Маяковского, которого высоко чтят в этом доме...
Арагон говорит по-русски, он изучает наш язык. Ему не всегда траур задается найти нужное слово: тогда он запинается, щелкает пальцами, злится и вдруг весело смеется над своей беспомощностью,—«Черт побери, забыл!» —но в конце концов вспоминает подходящее выражение и с удовольствием, протяжно, нараспев произносит его, старательно соблюдая грамматические и синтаксические правила.
понедельник, 4 июня 2012 г.
Мы долго-долго.
На ее страницах утверждалось, что Стаханов поставил рекорд ценою физического истощения, что он является агентом НКВД...
Стаханов пережил и звездный час, и годы забвения. Долгих десять лет о нем не было ни строчки. В то время газеты писали о стахановском движении, стахановских вахтах, но о самом человеке, давшем имя движению, молчали. Странно, не правда ли? Не отсюда ли берут свои истоки слухи и домыслы?..
Мы долго-долго беседовали с шестидесятилетним Тремером Гийу, его женой Феломеной и их взрослыми детьми — сыном Ивом и дочерью Розали. Они ведут свое хозяйство сообща на восьми гектарах. По бретонским масштабам такое хозяйство следует отнести к категории зажиточных, — большая часть семей довольствуется участками в три—пять гектаров.
Можно было бы написать целую книгу о том, как в трагические июльские дни 1940 года Эльза Триоле с застывшим от отчаяния, окаменевшим сердцем ушла, бросив все, из Парижа и искала Арагона на страшных, изрытых бомбами дорогах отступления 1940 года, протягивая встречным измятый листок, на котором была нарисована эмблема его полка; как она совершенно случайно нашла его, отходившего со своей разбитой частью, уставшего, изможденного, прошедшего ужас Дюнкерка, но не сломленного испытаниями; как они ушли в подполье, как установили связь с партией и как в течение долгих месяцев и лет участвовали в борьбе с оккупантами.